В 1976 году, то есть 50 лет назад, Северного района, каким мы его знаем сегодня, еще не было. Всего пять лет назад с улицы Хользунова перенесли аэропорт в район Чертовиц. На месте нынешних улиц Хользунова и Лизюкова, бывших взлетно-посадочных полосах, строились первые многоэтажки, а дальше паслись коровы местного совхоза. Именно здесь, почти посередине между старым аэропортом и новым, на девятом километре, между сосен началось гигантское строительство из стекла и бетона — новая областная клиническая больница. Это была не просто стройка века. «Строек века» в ту пору хватало. Это был путь в неизведанное — ведь клиник такого масштаба в провинции еще не создавалось. И это была мечта, которую сумела воплотить в жизнь высокая, волевая женщина Людмила Ядыкина. Она не была строителем, но она была блестящим организатором здравоохранения. В год пятидесятилетия ОКБ мы расскажем вам историю народного врача Людмилы Ядыкиной и её детища, которое пережило своего создателя.
Осенью 1976 года больница отмечала новоселье. Первый восьмиэтажный корпус с зеркальными стеклами манил своим столичным шиком. Люди специально ехали на 9-й километр, чтобы просто посмотреть на него. Уже тогда это был символ новой, высокотехнологичной медицины. На крыльце нового корпуса стояла эта статная, целеустремленная женщина. Людмила Васильевна Ядыкина. Ей был 51 год и со стороны могло показаться — вот она, сбывшаяся мечта. Но женщина не улыбалась — она всматривалась. Каждая трещина в асфальте, каждое неудачно прикрученное кресло в холле были её личной болью. Потому что эта больница была не просто работой. Это была её жизнь.
Двумя годами ранее, в 1974 году, когда её, уже опытного главврача Аннинской ЦРБ, назначили руководить областной больницей, партийное начальство ее предупредило: «Вам, Людмила Васильевна, предстоит принять не готовое здание, а стройку. Ваши больница пока существует только на бумаге». Проект был грандиозным: 1-й корпус на 1000 мест, 2-й корпус на 640, поликлиника на 800 посещений, радиологический корпус, пансионат для персонала... Строители работали в три смены, но бюджет трещал по швам.
Чтобы понять масштаб личности Ядыкиной, нужно заглянуть в её прошлое. Она родилась 24 июня 1925 года в селе Боровое, которое сегодня стало частью Воронежа. Война застала её шестнадцатилетней девчонкой, война и закаляла ее характер. Когда потребовались женские руки для фронта, юная Людмила сама организовала краткосрочные курсы санитарок. Сама учила девчонок перевязывать раны и останавливать кровь, ведь каждый обученный санитар — это спасённая жизнь на передовой.
Как вспоминала в 2007 году в газете «Коммуна» журналистка Эмма Носырева, дружившая с Ядыкиной, лидерство проявлялось у неё не в желании командовать, а в умении первой браться за лопату и подхватывать неподъёмные носилки. В посёлке Сомово, где Людмила училась в железнодорожной школе №63, ученицы провожали на фронт мальчишек-старшеклассников. Молоденький лейтенант перечислял фамилии: Архангельский, Романенко, Деев, Иванников. Новобранцы вставали в шеренгу, ещё не зная, кому суждено упасть на Синявинских болотах, кому сгореть в танке под Прохоровкой, а кому дойти почти до Берлина, чтобы пасть от последней пули. Девочки оставались в тылу — копать траншеи, вытаскивать из санитарных вагонов тяжелораненых, сутками не смыкать глаз в подшефном госпитале. Людмила повзрослела незаметно, и тогда же, ещё до института, проявилась её главная черта — она стала тем человеком, за которым тянутся без принуждения.
Позже, во время учёбы в медицинском институте, она наравне с мужчинами восстанавливала разрушенный Воронеж: разбирала завалы, работала в госпиталях, а ещё — валила лес и заготавливала дрова для города, который только начинал подниматься из пепла. Эта школа жизни и дала ей ту самую «броню», которая позже позволила не гнуться перед любыми чиновниками. Потом было распределение в Аннинский район — женская консультация, заведование сельским роддомом. Она своими руками принимала в этот послевоенный мир новые жизни, и эти жизни должны были быть счастливыми. Больше четверти века она проработала в Аннинском районе, пятнадцать из них главврачом районной больницы. Она покидала разрушенный город еще совсем юной девчонкой, а теперь, в 1974 году, она возвращалась в индустриальный Воронеж с огромным профессиональным и жизненным опытом за плечами. Возвращалась, чтобы отдать ему свою энергию и свой талант организатора.
Людмила Ядыкина не была инженером или строителем. Но она была врачом от Бога. Став «главврачом стройки», она начала ходить по кабинетам облисполкома с таким упорством, что чиновники чуть ли не прятались при её появлении. «Нам нужно больше стекла! Стекло — это свет! Свет лечит!» — убеждала она.
Она освоила профессию снабженца. Когда заводы-поставщики срывали поставки уникального (по тем временам) оборудования, Ядыкина сама садилась в поезд и ехала на завод к директору. Ей отказывали. Она не уходила. Легенда гласит, что однажды, чтобы добыть дефицитный рентгеновский аппарат, она сутки простояла в приемной министра здравоохранения РСФСР, пока её не приняли.
— Вы с ума сошли, женщина! — возмущался министр.
— Я — главный врач областной больницы Воронежа, — спокойно отвечала Ядыкина. — И мои пациенты не должны умирать в очередях.
Аппарат дали. Потому что в её голосе звучала та самая жёсткая, подкреплённая годами борьбы за жизни людей, правота, против которой трудно было возражать. Строители позже вспоминали: если на объекте появлялась Ядыкина в белом халате поверх пальто, значит, сегодня будет разнос. И работа пойдёт быстрее.
Спустя годы, когда журналисты спросили у Ядыкиной, как ей удалось возвести то, что не под силу многим мужчинам, она не стала рассказывать о бюджетах и поставках. Вместо этого она вспомнила ночь на дальнем хуторе, куда ещё молодой врач ехала на вызов. Грузовик забуксовал посреди дороги. Водитель, фронтовик дядя Костя, сказал тогда: «Не волнуйся, дочка, прорвемся!» Мотор затарахтел. А Людмила подняла глаза к небу и увидела звезду, которая чуть мигнула ей, словно одобряя. И всю жизнь, в самые трудные минуты — на стройке, в кабинетах чиновников, в борьбе за каждую койку и каждый аппарат — она вспоминала ту ночь и тот уверенный басок: «Прорвемся».
Как набирали «звездный» коллектив
К 1976 году стены выросли. Но больница — это не стены. Это люди. И здесь Ядыкина совершила свое главное открытие: она поняла, что талантливого врача нужно не просто нанимать — ему нужно создать условия, за которые стыдно не работать на полную катушку.
За её плечами уже был успешный опыт создания больницы с нуля. В 1960 году её направили главным врачом в Аннинскую центральную районную больницу, и там она не просто отбывала номер — она полностью перекроила лечебную сеть района, добилась строительства нового современного здания на 335 коек и даже решила жилищный вопрос для медперсонала. Но мало кто знает, с чего ей пришлось начинать в Анне. Вместо современной клиники её встретило ветхое здание бывшей земской больницы, где в операционной был цементный пол, на кроватях — рваные простыни, на тумбочках — алюминиевые кружки. Не было водопровода, печки топили по-крестьянски. Вместо медицинских терминов «зажим», «щипцы», «тампон» в её лексиконе на годы вперёд прочно поселились «кирпич», «стекло» и «гвозди». Рабочим местом главного сельского врача стал прорабский вагончик. Именно там и пригодились лидерские качества, закалённые войной: умение убеждать каменщиков и плотников в том, что от их спешки и небрежности будут потом зависеть жизни людей. Шесть лет потребовалось, чтобы Анна получила не только статус «поселок городского типа», но и в довесок к нему — современный больничный комплекс с жильём для врачей. И уже тогда к Ядыкиной приезжали учиться коллеги не только из соседних районов, но и из других областей — учиться не только профессиональным секретам, но и умению организовать процесс и отношению к пациентам.
Воронежская стройка была вызовом совершенно иного масштаба. Она сама ездила по институтам, выцеливала лучших ординаторов. Её метод убеждения был прост: «В старой больнице ты лечишь в подвале. А здесь у тебя будет отделение с ламинарными потоками, самым современным по тем временам оборудованием из ГДР и вдобавок видом на сосновый лес из служебного окна».
Первыми потянулись хирурги, которые уже устали от тесноты старых операционных и корпусов. Ядыкина смело брала молодых, дерзких. Ядыкина сама учила их не стесняться требовать. «На кону жизнь человека, — говорила она. — Мы не имеем права экономить ни на чем».
Формирование такого большого коллектива не могло идти гладко. Она вникала во всё: кому дать служебную квартиру (и она их выбивала!), у кого больные дети, кто с кем в ссоре. Ветеран больницы как-то обмолвился в интервью местной газете: Людмила Васильевна могла вызвать «на ковёр» из-за криво висящей шторы, но если у кого-то случалась беда — пожар, болезнь ребёнка, она первой приносила деньги и говорила: «Работай, мы тебя не бросим». В конце концов, она не просто утвердила и заполнила штатное расписание — она создала семью.
Открытие и первые рекорды
Конец 1976 года. Прием пациентов. В консультативную поликлинику выстроилась очередь. Людмила Васильевна сама обходила холлы, проверяла, не холодно ли, не течет ли кран. Её строгость пугала медсестер, но пациенты обожали её. Говорили: «Ядыкина вылечит — потому что она не умеет врать».
В 1977–78 годах больница задышала полной грудью. Одно за другим открываются отделения: онкологическое, сурдологическое (один из первых центров в Союзе!), эндоскопическое, гипербарической оксигенации. Сюда везут сложных больных со всей области.
Сурдологический центр на тот момент был уникальным для всей страны. Сюда приезжали перенимать опыт из Новосибирска и Ленинграда. Ядыкина добилась, чтобы хирурги начали делать сложнейшие микрооперации на слуховых косточках, возвращая людям возможность слышать. И таких «уникальных» направлений становилось всё больше: больница стремительно превращалась в настоящий медицинский комбинат, где оказывали помощь, которую раньше можно было получить только в столице.
Ядыкина добивается, чтобы на базе больницы работали девять кафедр мединститута. Это означает, что любой сложный случай тут же обсуждается с профессорами. Практика и наука сливаются воедино. Студенты мединститута начинали считать областную больницу главной учебной аудиторией, а профессора получали возможность лечить самые запущенные случаи, не отрываясь от теории. Так начинались нарабатываться первые уникальные компетенции, которые потом будут передаваться из поколения в поколение. Это сейчас для воронежского врача работа в областной больнице — желанный пик карьеры, а тогда попробуй убеди ездить на работу за город, куда и общественный транспорт-то не ходит. А купить личную машину у советского человека, даже квалифицированного врача, было гораздо меньше возможностей, чем сейчас.
Всего лишь через два полных года работы, в 1979 году, на ВДНХ СССР коллектив областной больницы был награжден дипломом победителя всесоюзной выставки. Они стали лучшими в стране по развитию специализированной помощи. Еще спустя два года, в 1981-м, облбольница получает переходящее Красное знамя ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. Это высшее признание в советской системе. Для провинциальной больницы — случай просто беспрецедентный. Газета «Коммуна» тогда писала: «Коллектив ВОКБ доказал, что в Воронеже можно лечить не хуже, чем в Москве». И за этим признанием стояла ежедневная, кропотливая работа Ядыкиной и собранной ею команды единомышленников.
Детали, которые решали всё
Ядыкина была перфекционисткой во всем. Она могла ночью приехать в отделение, чтобы проверить, как медсестра ставит укол, и если делала это неумело или халатно, Людмила Васильевна устраивала разнос на утренней планерке.
— Запомните! — гремел её голос на планерке. — Бюрократия и черствость убивают быстрее любой болезни!
Журналистка Эмма Носырева, посетившая её кабинет много лет назад, когда Ядыкина была в зените славы, оставила живой портрет тех мгновенных перемен, что происходили с главврачом. Она сидела рядом с гостьей, приветливо угощала чаем, терпеливо отвечала на вопросы. Но разговор прервал звонок в Москву, в «Медтехнику». И голос Людмилы Васильевны, только что мягкий и ласковый, вдруг зазвенел металлом: «Поймите, у меня прекрасные хирурги, им нужна новейшая аппаратура. Эндоскопической техники недостаточно. Я вас прошу, умоляю. Вы что, хотите, чтобы я дошла до министерства?» Она сердито опустила трубку на рычаг. Но в ту же секунду в дверях появилась медсестра с радостной вестью: у пациента из 117-й палаты миновал кризис. «Слава Богу!» — выдохнула Ядыкина, откинувшись на спинку кресла, и добрая улыбка вновь озарила её лицо. Вот он, истинный масштаб этой женщины: железная хватка ради оборудования и немедленное, живое сердце, когда речь шла о спасённой жизни.
В 1982 году завершилось строительство родильного дома на 360 коек. Ядыкина, начинавшая путь врача в послевоенном роддоме, лично участвовала в разработке дизайна родильного блока, изучая опыт шведских клиник. Она хотела, чтобы женщины перед родами чувствовали себя не в казарме, а в доме. Проектировщики удивлялись: она требовала, чтобы в палатах были умывальники (тогда это казалось роскошью) и чтобы цвет стен был не «казённо-зеленым», а тёплым, пастельным. «Рождение ребёнка — это праздник, а не процедура, — говорила она, отбивая эти умывальники у снабженцев. — Обстановка должна это подчёркивать».
Людмила Васильевна в общей сложности пятнадцать лет руководила этим, созданным ее трудами, храмом медицины, уникальный по своей структуре и мощности комплекс на две тысячи больничных коек. На излете советской эпохи, в 1989 году, она ушла на заслуженный отдых, но связь с больницей не теряла никогда. Её преемники советовались с ней. Она держала руку на пульсе. Даже будучи уже в почтенном возрасте, Людмила Васильевна оставалась желанным гостем на всех торжественных мероприятиях больницы. Её появление в зале всегда встречали овацией — молодые врачи вставали, отдавая дань уважения человеку, который создал место их работы. Сложно сказать, удалось бы Ядыкиной также продолжать командовать твердой рукой в новые времена, когда все стало измеряться только деньгами. Она работала в эпоху бескорыстного служения людям. И была сама образцом такого служения. Советская Родина щедро одаривала ее наградами и званиями: орден Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции, звание «Заслуженный врач РСФСР». А в 1983 году — высший знак профессионального признания: «Народный врач СССР». В 2000 году уже в новую эпоху Ядыкина стала Почётным гражданином Воронежской области. А на 95-летие, в 2020-м, получила медаль «За труды во благо земли Воронежской». Людмила Васильевна еще при жизни застала профессиональное признание своего главного детища: больница стала ведущим научно-методическим центром страны.
Она прожила долгую счастливую жизнь, но 28 июля 2023 года Людмилы Васильевны не стало. Она ушла на 99-м году жизни. Губернатор Александр Гусев, выражая соболезнования, сказал: «Это очень печальное известие для Воронежской области и национального медицинского сообщества. Людмила Васильевна была уникальным доктором, талантливым организатором и человеком с открытой душой. Врачевала людей с помощью передовых методик и своего доброго сердца».
Казалось, природа сама почтила её память — в день прощания светило солнце, и огромное здание на Московском проспекте блестело стеклами, как 50 лет назад. Прощание прошло в Траурном зале на Московском проспекте, 151 — по тому же адресу, где она принимала первых пациентов в 1976 году. Круг замкнулся.
Живая память
Прошло 50 лет. Огромный комплекс ВОКБ №1 сегодня — это не только 20 кафедр медуниверситета, сосудистый центр или современный перинатальный центр. Это памятник воле одного человека. Традиции и основы организации оказания качественной специализированной помощи, заложенные Людмилой Васильевной, и сегодня помогают областной больнице оставаться на лидирующих позициях в России.
Молодые хирурги, которые сейчас заходят в операционные, где лазеры заменяют скальпель, иногда не знают лица этой женщины. Но больница помнит, как женщина в простом платье или в белом халате поверх пальто собирала планерки на пустыре среди торчащей из фундамента арматуры. Как она не спала ночами, чтобы через пятьдесят лет после её ухода здесь продолжали спасать людей. Сегодня это самое крупное региональное лечебно-диагностическое учреждение всей России. Просто вдумайтесь.
Журналистка «Коммуны» Эмма Носырева в финале своего очерка высказала мечту: когда-нибудь наш земляк-астроном отыщет в просторах Галактики новую звезду и назовёт её звездой Людмилы Ядыкиной. Сегодня ветераны больницы, те немногие, кто остался с первого «ядыкинского» призыва, обивают пороги начальственных кабинетов, чтобы Воронежской областной больнице было присвоено имя Людмилы Ядыкиной, как, например, присвоено имя Валерия Вольховского нашему театру кукол.
Может быть, так и случится. Но даже если нет — на земле уже есть главная звезда её имени. Это сама больница на Московском проспекте, 151. Каждый кирпич этого здания пропитан её характером. Каждое спасенное сердце в кардиоцентре стучит благодаря тому, что когда-то Ядыкина не побоялась сказать «нет» чиновникам и «да» медицине будущего. Это не просто лечебное учреждение с полувековой историей. Это её главная операция в жизни, и эта операция будет продолжаться.
