В Воронеже завершилось одно из самых резонансных дел о коррупции последних лет. Ленинский районный суд под председательством судьи Владимира Батыкова вынес приговор бывшей заведующей кафедрой цифровой и отраслевой экономики Воронежского государственного технического университета (ВГТУ) и экс-председателю диссертационного совета, профессору, доктору экономических наук Наталье Сироткиной. Она признана виновной в получении взяток в особо крупном размере (ч. 5 ст. 290 УК РФ).
Суд назначил Сироткиной наказание в виде 8 лет и 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима со штрафом в 10 миллионов рублей. Кроме того, ей запрещено на 8 лет заниматься деятельностью, связанной с присуждением ученых степеней. Примечательно, что государственное обвинение запрашивало для подсудимой 14 лет колонии.
Вторая фигурантка дела — инженер той же кафедры Элина Лубянская — приговорена к 5 годам колонии общего режима. Однако реальное отбывание наказания отсрочено до достижения её ребенком 14-летнего возраста (в настоящее время ребенку нет и года). Лубянская также лишена права на пять лет участвовать в процессах присуждения ученых степеней. Гособвинение просило для неё 7,5 лет лишения свободы.
Следствием и судом установлено, что в период с 2020 по 2022 год женщины организовали системный побор с соискателей ученых степеней. Всего в материалах дела фигурируют 22 эпизода, связанных с получением взяток от 22 соискателей. Общая сумма незаконного вознаграждения составила 8,5 миллиона рублей. Деньги передавались за гарантию положительного результата защиты диссертаций и включение соискателей в приоритетную очередь на рассмотрение работ. От момента возбуждения уголовного дела в июне 2022 года до вынесения приговора прошло три с половиной года. Дело возбуждалось по оперативным материалам регионального УФСБ.
Позиции подсудимых: «Синдром великого ученого» против полного признания вины
Процесс характеризовался диаметрально противоположными позициями фигуранток. Элина Лубянская полностью признала свою вину, активно содействовала раскрытию всех 18 эпизодов преступлений, в которых её обвиняли. Её эмоциональное выступление в суде, где она просила о снисхождении, ссылаясь на наличие десятимесячного ребенка и тяжелобольной матери, обошло все воронежские СМИ. Суд принял эти аргументы во внимание.
Наталья Сироткина, напротив, вину не признала. Хотя первоначально она давала признательные показания, позже она назвала их самооговором. Ссылаясь на то, что была не в себе, так как ее задержали накануне дня рождения ее дочери. В прениях сторон Сироткина заявила, что все полученные деньги направлялись на «организационные расходы» и были платой за конкретный интеллектуальный труд. По её словам, она писала и редактировала диссертации для других людей, консультировала соискателей и занималась репетиторством, вкладывая силы в «повышение образовательного уровня населения».
В своем выступлении в суде экс-глава диссовета заявила: «Да, я получала денежное вознаграждение за свою работу. Но я брала плату не за «постановку в очередь» или «гарантию защиты», а за конкретный интеллектуальный труд. При этом написанные мною статьи — это, во-первых, акт безграничного человеколюбия, самопожертвования, а во-вторых — это реализованные желания, как себя ученой, так и повышение уровня членов диссертационного совета. Я действительно страдаю синдромом великого ученого, может быть, я преувеличиваю свое величие, но все же мне есть чем гордиться. Я никогда не влияла на решение диссертационного совета, я — ученый, а не должностное лицо, не чиновник».
Любимая жена - профессор, и немножко порно
Одним из самых ярких свидетелей по делу проходил бывший ректор ВГУ Дмитрий Ендовицкий. В деле фигурировал эпизод передачи взятки в размере 600 тысяч рублей от Ендовицкого Сироткиной за докторскую диссертацию его супруги. Несмотря на отрицание факта передачи денег как самим Ендовицким, так и его подельником, профессором ВГУ Юрием Трещевским, данные оперативной прослушки воронежских чекистов подтвердили факт передачи средств через посредника. В декабре прошлого года Ендовицкий за дачу взятки Сироткиной и распространение порнографии получил 8 лет строгого режима и штраф в 3 млн рублей, а 77-летний Трещевский, в девяностые возглавлявший департамент экономики администрации Воронежской области, получил 5 лет условно за посредничество во взяточничестве.
В суде Ендовицкий утверждал, что его жена писала диссертацию самостоятельно, и пренебрежительно высказался о необходимости личного контакта с Сироткиной, ухмыльнувшись: «Не царское это дело».
Когда хлопнули Ендовицкого, «Воронежские новости» написали серию аналитических материалов о его работе ректором и его уголовном деле. В одной из публикаций был эпизод, связанный с Сироткиной.
Приведем его целиком:
Сироткина не давала никаких показаний ни на Трещевского, ни на Ендовицкого. Про то, что Ендовицкого и Трещевского буквально уговаривали дать показания в отношении Сироткиной, а они благородно отказались. (Для тех, кто не понял, в случае добровольного сообщения о даче взятки лицо, сообщившее, освобождается от уголовной ответственности). 25 июня в одном из изданий появилось смонтированное, почти семиминутное видео с Еленой Ендовицкой, которая, несколько сбивчиво, рассказывала свою версию событий:
«Факты передачи денег моего супруга госпоже Сироткиной мне неизвестны. Я могу сказать достоверно, что этих денег не передавалось. С нас их не требовали (…) После задержания Натальи Валерьевны возникла процедура отправки документов в ВАК. Конечно же, все защиты, которые проходили через ее диссертационный совет, были вызваны на допзаключение (прим. авт. — в ВАК). И я как член, участвующий в этом диссертационном совете, ждала вызова в ВАК. Предварительно у меня попросили запросить публикации мои, которые у меня датируются с 2006 года, они приложены в авторефераты. Потом они делали процедуру идентификации моего текста диссертации, и подтвердилось, что текст мой собственноручно написан и не имеет никакого взаимодействия с членами диссовета Сироткиной. 23 декабря 2023 года (Прим. авт. — видимо, Ендовицкая перепутала год) меня вызвали по видеоконференции непосредственно потому, что был период ковида. Меня вызвали по ВКС к 11 часам, в 10 часов я пришла в голубой зал. И ждала подключения по видео. Подключили меня в начале седьмого часа вечера. Я человек с инвалидностью второй группы, у меня сахарный диабет. Я сидела в ожидании с 11 часов до 7 часов вечера. Все это время я не могла перекусить, вколоть инсулин и выйти в туалет. В тот момент, когда меня подключили, я уже поняла тот настрой у экспертов ВАК, которые рассматривают работы, проходившие по диссертационному совету Сироткиной, поняла их напряженность, можно даже сказать, агрессию в отношении меня. Задавались вопросы, я честно могу сказать, я не совсем поняла суть первого вопроса, потому что вопросы были сформулированы не совсем грамотно, на остальные вопросы я ответила. И если бы я не ответила, меня бы сразу же завернули. Решение экспертов ВАК было принято отправить меня на защиту в университет, выбранный непосредственно ими. Был выбран университет города Москва, это университет имени Плеханова. В этом университете я защищалась, можно сказать, с третьей попытки, 12 мая. Члены диссовета в этом университете — это три эксперта ВАК. Могу сказать честно, что защита прошла триумфально, так коллеги мне и сказали. Собственно говоря, в сентябре месяце я получила на руки диплом доктора экономических наук. (…) Комиссия ВГТУ не могла как-то воспрепятствовать или не подтвердить мое участие. Действительно, я защищалась в университете имени Плеханова. И могу сразу сказать, что та информация, которая фигурирует в интернете о том, что моя работа была проверена на идентичность, и связи с членами диссертационного совета Сироткиной я не имею никакого. То есть это есть информация достоверная из источников ВАК. То есть не имею я никакой возможности, тем более, мой муж давать какие-то деньги непонятно по каким причинам. Потому что работа была написана непосредственно мной, и мы проводили работу совместно с моим руководителем Юрием Игоревичем (Трещевским). Перед началом моей защиты, наверное, где-то за две недели до моей защиты, мне на телефон поступила СМС со стороны Натальи Валерьевны. Она пишет: «Елен, это Наталья Валерьевна, ты готова к защите?» Я говорю: «Да, готова. Немножко, конечно, нервничаю». Она попросила, можно ли связаться с Дмитрием Александровичем (Ендовицким). Я сказала: «Хорошо, я с ним договорюсь и тогда напишу вам». Дмитрий Александрович обозначил время и дату, это было назначено в девять часов, встреча их состоялась. Вопросы встречи я не обсуждала, единственное, что могу сказать, что Дмитрий Александрович вечером пришел домой и сказал, что приходила к нему Сироткина, увидел достаточно молодую красивую девушку, подумал, что это студентка.
Она просилась устроиться в ВГУ обратно, она до этого работала у нас. После чего Дмитрий Александрович в просьбе ее отказал. Еще хочу отметить, что на телеграм-канале Сироткиной есть видеозапись, ее видеообращение относительно нашей семьи, относительно моей защиты и меня непосредственно, как ее студентки, в которой содержится информация где она говорит, где говорит, что никакой связи с семьей Ендовицких я не имею и никаких требований и денег я не просила», — это рассказала Елена Валерьевна про Наталью Валерьевну. Якобы спустя два дня после встречи с Ендовицким Сироткину задержали. То есть встреча должна была проходить в начале июня 2022 года.
(Конец цитаты).
Кроме Ендовицкого/Трещевского, в орбиту дела Сироткиной попали бывшие руководители налоговых органов — экс-глава УФНС по Ростовской области Андрей Мосиенко и начальник МИ ФНС России №25 по Ростовской области Тигран Додохян. Им также были предъявлены обвинения в покупке научных степеней у Сироткиной. Информация об их приговорах не раскрывается в связи с тем, что один из фигурантов находится под государственной защитой.
Перспективы приговора
Конечно, все уверены, что Наталья Сироткина будет обжаловать приговор в областном суде. И, скажем прямо, там есть что обжаловать. Хотя в возможность оправдания Натальи Валерьевны с учетом ее признания в получении денег, пусть и «не зато, а за это», не верит, пожалуй, никто. Однако особый интерес наблюдателей вызывает возможная реакция прокуратуры. Несмотря на то, что суд существенно смягчил запрашиваемое наказание (с 14 до 8,5 лет для Сироткиной и с 7,5 до 5 лет с отсрочкой для Лубянской), тон официального пресс-релиза надзорного ведомства выглядит сдержанно-удовлетворенным: обе подсудимые получили реальные (или формально реальные) сроки лишения свободы. Но есть и другая «традиция»: если подсудимый, получивший сильно меньше, чем просит гособвинитель, все-таки решается на обжалование, прокуратура включается всеми силами и топит осужденного еще глубже. Во всяком случае, так у нас было до смены облпрокурора.
Также обращает на себя внимание прецедентный характер приговора. Аналогичные процессы за мздоимство при защите диссертаций проходили и в других регионах России, однако там дела нередко переквалифицировались со «взятки» на «мошенничество». В случае с приговором Сироткиной изменение квалификации вряд ли изменило бы сам факт лишения свободы Сироткиной или его срок.
Понимала юридическую коллизию и сторона Сироткиной. Сама Наталья Валерьевна 28 декабря, выступая в последний раз в суде, давила именно на то, что не могла единолично принимать решение за весь диссертационный совет, а именно — она «дорабатывала» диссертации соискателей. «Оказание профессиональных услуг — это не взятка», — говорила в свою защиту профессор и на прениях детально разобрала все 22 диссертации, за которые получила деньги. Идеальной, не требующей шлифовки и доработки, оказалась, по ее словам, лишь диссертация жены Ендовицкого. Остальные ей пришлось в той или иной степени лично переписывать.
По словам Сироткиной, «обвинение строится на том, что диссертации были полностью готовы, но такая постановка вопроса — чудовищное невежество». «Слово «готово» — это не про науку, чаще его используют в кулинарии. Когда заявители здесь, в суде, говорили, что «моя работа была готова», меня каждый раз сильно трясло. Оценить требования к работе может только тот человек, который с этими требованиями знаком. А таких требований немало».
Как утверждала Наталья Валерьевна, все соискатели приносили ей черновики диссертаций, и близко не соответствующие базовым требованиям, были ошибки в содержании и оформлении научных трудов, а некоторые вообще ничего не готовили, просили написать и защитить за них научную работу, которую даже не приступали писать. Надо уточнить, что речь шла как как о кандидатских, так и о докторских диссертациях в сфере экономики.
Надо полагать, что суд академическо-кулинарные изыски Сироткиной все-таки частично учел — и приговор оказался не таким суровым, каким мог быть, если бы возобладало видение гособвинения. Но и 8,5 лет — срок большой. Сложно припомнить, чтобы за ненасильственные преступления (и не за распространение наркотиков) в Воронежской области такой срок получала именно женщина. Раньше такие большие срока были у нас уделом мужчин.
