Выборы закончились — жизнь продолжается. Протоколы подписаны, проценты посчитаны, мандаты поделены. Воронежская область отправляет в новый созыв Государственной думы привычно большую единороссовскую команду народных избранников, ни один из которых не имеет местной прописки, а политическая жизнь постепенно возвращается к обычному расписанию. Спустя неделю страсти, которые кипели на избирательных участках, потихоньку улеглись. Участники, провластные и оппозиционные, выигравшие и проигравшие, дружно рванули кто куда. Кто на юг зализать раны, кто в Белый дом делить портфели. В «лавке», то есть в Воронеже, никого не осталось. Мы же пощелкаем на счетах.

Вроде бы ничего неожиданного, сверхординарного не произошло. Мы понимали, что выборы носили референдумный характер — кто не с нами, тот против нас, — и, по большому счету, сам факт их проведения без эксцессов, без пострадавших (в прямом, а не переносном смысле слова) — уже успех. Особенно на фоне спекуляций на выборные темы у противника. Власть подтвердила свою легитимность. Все, кто был, те и остались. Обновление власти оказалось лишь красивым лозунгом. Ну да, мы в Воронежской области к этому давно привыкли, смирились уже. Стабильность кого-то устраивает, кто-то не очень. Как в той песне: «Я к власти нашей отношусь как к мужу, хочу другого, но боюсь, что будет хуже».

Сначала сухие цифры. «Единая Россия» получила в нашем регионе рекордные 72,16% голосов (973 801 голос). КПРФ ужалась почти вдвое по сравнению с предыдущими госдумовскими выборами — 10,08% (136 тысяч). Но осталась за явным преимуществом второй политической силой региона. «Новые люди», которых у нас тянули вверх за все части тела, — 5,86% (79 тысяч), считай, вдвое ниже коммунистов. ЛДПР, этот нелюбимый плюшевый медвежонок воронежского внупола, — 4,94% (66 тысяч). Видимо, надо было кому-то в Москве отчитаться, что «меньше 5%». И только живой труп «Справедливой России» получил то, что действительно заслуживал, — 2,17% (29 тысяч). Почти ничего. Обнальщика Борисова хлопнули, по пятьсот рублей платить некому. Еще были спойлеры, совсем декоративные.

Во всех трех одномандатных округах победили представители партии власти: в округе № 90 Аркадий Пономарёв получил 59,60% — 239 773 голоса, в округе № 91 Сергей Чижов — 69,09% — 289 850 голосов, в округе № 92 Алексей Гордеев — 84,76% — 417 708 голосов; таким образом, вместе одномандатники собрали более 947 тыс. голосов. Любопытно, что сумма голосов, отданных за одномандатников-единороссов, несколько меньше, чем сумма голосов за «Единую Россию»: целых 27 тысяч избирателей, проголосовавших за «ЕР», отказались поддержать ее представителей в округах.

По списку «Единой России» Воронежская и Тамбовская области шли единой региональной группой, которую возглавлял Алексей Гордеев, однако он, победив в своём округе, от списочного мандата отказался. В результате в Госдуму по этой группе проходят москвичи, действующие депутаты Госдумы Александр Сидякин и Евгений Ревенко, а также тамбовчанин Сергей Хаустов. После отказа Гордеева от списочного мандата группа получила дополнительный, четвёртый мандат. Единственная коренная представительница Воронежа, депутат облдумы Марина Андрейчук, не прошла, несмотря на рекордные показатели явки и поддержки партии. Ей еще представится шанс получить свой мандат в ближайшую пятилетку, если Сидякин или Ревенко перейдут на другую работу. В прошлом созыве, например, депутат Госдумы Игорь Кастюкевич перешел в сенаторы, и его мандат перешел к Сидякину.

Представители оппозиционных партий в этот раз никаких мандатов у нас не получили, но, удивительным образом, остались при своих — ранее представлявшие в Воронежской области КПРФ и «Новых людей» Сергей Гаврилов и Антон Ткачев сумели забронировать себе теплые местечки в федеральных списках партии, разумеется, прошли, но по формальному признаку с нашим регионом больше никак не связаны. Не наши они больше, если для кого-то и были.

С таким же успехом своими мы можем считать успешно переизбравшихся в Госдуму уроженцев Воронежа «жириновца» Бориса Чернышова (в федеральном списке ЛДПР), который иногда на малую родину заезжает, и «родинца» Алексея Журавлева, который дорогу домой совсем забыл. Он теперь башкир.

Явка, которая является главным показателем успешности проведенных выборов, в Воронежской области составила 75,30% — 1 млн 330 тысяч человек из списочного состава в 1 млн 793 тысячи 655 избирателей. При этом почти четверть голосов была получена еще до начала трех основных дней: досрочно проголосовали около 341,4 тысячи человек, или 25,28% от всех принявших участие в выборах. (Не в этом ли главный секрет успеха партии власти и одновременно секрет недоверия народа к самой процедуре выборов?) Еще около 239,5 тысячи человек голосовали на дому. (А это еще один секрет.) Система «Мобильный избиратель» позволила проголосовать на удобном участке 62,6 тысячи избирателей. (Третий секрет.) Сумма этих «секретов» составила — 583,5 тысячи человек, которые в обычном понимании на участки не ходили и почти наверняка отчитывались перед теми, кому «положено», за свой «гражданский выбор». Это не очернительство — это обыденность. Непосредственно же на своих избирательных участках по месту жительства в ходе основной трехдневной кампании проголосовали примерно 769,7 тысячи человек. Пока еще большая половина области. Тут можно поставить точку.

Но тогда мы не узнаем, почему ради вполне ожидаемого результата воронежская избирательная система умудрилась в очередной раз попасть в жир ногами. Причем на ровном месте. Вопросы у сторонних наблюдателей не столько к результатам — их сложно назвать непредсказуемыми, — сколько к самому процессу. А процесс в этот раз был длинным. Очень длинным.

В Воронеже досрочное голосование на выборах в Госдуму началось 9 сентября и продолжалось до 17 сентября включительно. Затем были три основных дня — 18, 19 и 20 сентября. Таким образом, для половины избирателей Воронежской области кампания фактически продолжалась двенадцать дней. Это всероссийский рекорд. Беспрецедентное решение принимал областной избирком.

Формально здесь всё объяснимо. Безопасность — аргумент серьезный. Воронежская область находится рядом с зоной боевых действий, и организаторы выборов получили возможность расширять период голосования именно по соображениям безопасности и удобства избирателей. Но чем длиннее выборы, тем больше становится значение контроля за ними. И вот здесь начинается самая интересная часть воронежской истории.

Начнем с явки. Пять лет назад, на выборах в Госдуму 2021 года, Воронежская область показала результат около 54%. Теперь — 75,30%. Рост более чем на двадцать процентных пунктов. В самом Воронеже явка оказалась ниже областной — 61,87%. Губернатор и региональный секретарь «Единой России» Александр Гусев обратил внимание на то, что явка в муниципалитетах была необычно ровной. По его словам, такой равномерной активности регион в последние двадцать лет не видел. Все это можно назвать правдой. А можно — лукавой полуправдой.

В конце концов, выборы в Госдуму — федеральная кампания, а не очередное голосование за муниципального депутата, о котором половина избирателей впервые слышит утром в день выборов. Долгий период голосования действительно позволяет прийти тем, кому неудобны обычные три дня. Административная мобилизация избирателей тоже ни для кого в России давно не является откровением. Мы живем в стране, где руководитель предприятия (классный руководитель, медсестра и даже старший по дому) внезапно становится озабоченным тем, выполнили ли его сотрудники (родители, пациенты, соседи) свой гражданский долг, желательно досрочно, организованно, строем, носочек тянем.

К этому все давно привыкли. Поэтому сама по себе высокая явка не является сенсацией, хотя и является следствием этой электоральной двенадцатидневности. Гораздо интереснее посмотреть, что произошло внутри этой явки.

• БЫЛО: В 2021 году «Единая Россия» получила в Воронежской области 55,89%, КПРФ — 19,51%.
• СТАЛО: Теперь у «Единой России» 72,16%, у КПРФ — 10,08%. То есть партия власти прибавила более 16 процентных пунктов, а коммунисты потеряли почти половину своего прежнего результата. Разрыв между двумя крупнейшими партиями вырос примерно с 36 до 62 процентных пунктов.

Третьими у нас оказались «Новые люди» — 5,86%. Хотя никакой активности не вели, по сравнению, например, с местными выборами прошлого года. Судя по всему, такая установка была — не отсвечивать. Их первый номер Антон Ткачев как представитель региона пройти не смог, как и пять лет назад. Но в этот раз он был еще и в федеральном списке, поэтому мандат сохранил. Толку от Ткачева в тот созыве был полный ноль, в следующую пятилетку мы и вовсе его здесь не увидим. Хотя никакой активности не вели, по сравнению с прошлым годом.

Наблюдаем исторический рекорд

18 сентября, в первый официальный день голосования, конфликт вокруг наблюдателей КПРФ в Воронежской области вышел на федеральный уровень. Лидер компартии Геннадий Зюганов заявил в эфире «России 1», что в Воронеже «сняли всех наблюдателей абсолютно незаконным образом», связав это с общей оценкой хода выборов. Для коммунистов речь шла не о частном споре вокруг оформления нескольких документов, а о фактическом лишении партии возможности контролировать голосование на значительной части участков: первоначально КПРФ сообщала о 481 недопущенном наблюдателе по области, а после уточнения данных — уже о 512 из 517 направленных, то есть к работе смогли приступить лишь пять коммунистов в далеком Павловске.

Так и остался без ответа вопрос о том, почему наблюдателей от КПРФ лишили возможности исправить формальные недостатки, если они вообще были. В материалах КПРФ говорится, что основная претензия к спискам заключалась в отсутствии даты рядом с подписью кандидата. В Советском районе уведомление о недостатке, по версии коммунистов, поступило кандидату в 17:41, спустя несколько минут после объявления опасности атаки БПЛА; к 18:00 истекал срок подачи документов, а здание, где находилась ТИК, было закрыто. В Центральном районе КПРФ указывала на другой эпизод: список был принят 12 сентября, однако о претензиях партия узнала лишь 14 сентября. Именно эти обстоятельства коммунисты считают свидетельством того, что формальный повод был использован таким образом, чтобы фактически лишить их наблюдения на выборах.

Воронежский обком после этого выступил с отдельным заявлением, назвав произошедшее нарушением прав КПРФ как политической партии и заявив, что отсутствие наблюдателей от главной парламентской оппозиционной силы ставит под сомнение возможность полноценного контроля за подсчетом голосов. Позднее ЦИПКР, анализировавший сообщения о подобных случаях по России, уточнил масштаб именно Воронежской области: из 517 подготовленных КПРФ наблюдателей допущены были только пятеро. По версии коммунистов, это превратило формальную процедуру проверки документов в инструмент фактического устранения партийного контроля за выборами.

Председатель облизбиркома Илья Иванов дал противоположную оценку. Он заявил, что требования к документам были заранее доведены до партии и кандидатов, а суды признали действия территориальных комиссий законными; апелляционная инстанция, по его словам, подтвердила эти выводы. Иванов назвал иные оценки произошедшего «политическими инсинуациями». Однако с точки зрения КПРФ именно эта аргументация и вызывает главный вопрос: даже если формальный недостаток действительно существовал, почему его исправление фактически оказалось невозможным для сотен представителей партии? В этом смысле воронежский конфликт стал для коммунистов не спором об одной дате в документе, а вопросом о том, имела ли парламентская оппозиция реальную возможность осуществлять общественный контроль за выборами.

Воронежские коммунисты оперативно обратились в суды, суды так же оперативно им отказали. Причем сразу в двух инстанциях. Теперь представители избиркомов показывают пальцем, мол, суды доказали нашу правоту. Ничего не доказали. Даже если не брать в расчет то, что суды у нас поддерживают власть и по более незначительным поводам, чем госдумовские выборы. Потому что в обязанность суда не входит политическое измерение ситуации. А оно есть, и запредельное. Является ли такой дисквал коммунистических наблюдателей уважением к политической воле народа, пусть и лишь малой его части? А ведь Президент обращался к организаторам выборов с призывом сделать все, чтобы выборы были честными и достоверными, чтобы граждане им доверяли и чтобы они способствовали сплочению общества. У нас, даже не в области, а в отдельно взятом Воронеже, все было сделано с точностью до наоборот.

Во всей предвыборной кампании только в двух субъектах федерации — Воронежской и Ленинградской областях — зафиксирован такой массовый недопуск избирателей. (Изучил предыдущие кампании — ничего подобного нигде не случалось за последние 10 лет, за исключением… родной Воронежской области, где наблюдателей от коммунистов массово не допускали на прошлых госдумовских выборах.)

Кстати, в Ленинградской области недопущенных наблюдателей оказалось почти в два раза меньше, чем в Воронежской, — 279 против 512-ти. Как будто партия власти решила, что каждый наблюдатель КПРФ представляет для нее смертельную угрозу. Может, так оно и есть? Вопрос — почему? Вы же не агитацию на родительских собраниях скрываете и не голосование «на пеньках» — это давно никто не скрывает. Так чего же испугались?

А ведь наблюдатель — существо довольно безобидное. Тем более если он один на весь участок, как ожидалось в данном случае. Он даже выездное голосование толком проконтролировать не может. И уж карусельщиков не поймает. Даже заметить голосование одного человека за другого сложно. Наблюдатель не имеет права считать голоса. Не может потребовать снять председателя УИК или отменить протокол. Не может объявить выборы недействительными. Он может только смотреть, записывать, задавать вопросы. А еще получать копии документов. А что, если вечером одни цифры, а утром уже другие?! А копии остались. И, в конечном счете, наблюдатель обязан докладывать представителям своей партии, что именно происходило на данном участке. Он не может сделать выборы кристально чистыми, но на его глазах члены УИКов, простые люди, чаще всего боятся заниматься вбросами или другими способами подтасовки. В случае, конечно, если наблюдатель независимый, а не симулякр. А таких симулякров, никого не представляющих и отбывающих номер, на участки нагнали почти пять тысяч человек. Сделало их присутствие нынешние выборы прозрачнее? Вряд ли.

Даже если вы мухлюете, старайтесь это делать красиво. Не умеют. Опять же, повторюсь, подавляющего большинства участков в районах области эта сентенция мало касается, хотя и там коммунистических наблюдателей не допустили. Выборы в сельской местности у нас прошли без эксцессов, и результаты были прогнозируемые. А вот то, что произошло в областном центре, когда сначала растягивают голосование на 12 дней, потом выгоняют ВСЕХ независимых наблюдателей, потом радостно отчитывают о росте явки вдвое.

Видимо, по-другому не могут. Вопрос: будут ли искать тех, кто может? Или — и так сойдет?