Несись, лети сквозь время, мой конь удалый!

«Что такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю; если же хочу объяснить спрашивающему — не знаю», — говорил Блаженный Августин. Аргентина, Парагвай, Чили, Колумбия, Мексика, Перу, Боливия, Бразилия, Уругвай, Бельгия, Канада, Румыния, Болгария, Норвегия, Финляндия, Польша, Австралия, Новая Зеландия, Исландия, Ирландия. Догадались, что у них общего?

Когда в октябре 1776 года в Воронежской губернии, в «золотой век Екатерины», появился Хреновской конный завод, перечисленных государств ещё не было на карте мира. Самые известные из них возникнут спустя десятилетия. В этот год, тремя месяцами раньше, Соединённые Штаты Америки подписали Декларацию независимости, за которую ещё предстояло повоевать с Англией, а Адам Смит издал «Исследование о природе и причинах богатства народов». В самом рассвете сил — Моцарт и Гёте, а корсиканский мальчишка Наполеоне ещё не говорит по-французски, Пушкин ещё не родился.

1 октября Бобровский район отметил 250-летие ровесника США — Хреновского конного завода и создания орловской рысистой породы. На юбилей приехали заместитель председателя Госдумы Алексей Гордеев и первый заместитель министра сельского хозяйства России Елена Фастова. Они посетили Хреновскую школу наездников, открыли её новый корпус, осмотрели завод, музей и стали участниками конной программы. Для Хренового это был не просто юбилей: в этот день о судьбе старейшего российского конезавода снова заговорили на федеральном уровне. Давайте и мы немного углубимся в историю и настоящее воронежского коневодства — повод серьёзный.

Есть места, которым возраст идёт не во вред. Чем дальше они уходят в прошлое, тем яснее становится их значение. Хреновской конный завод именно из этого разряда. Здесь время измеряется не десятилетиями и даже не человеческими поколениями, а линиями родословных, именами выдающихся жеребцов, судьбами конюхов и наездников, архитектурой старинных конюшен и самой памятью о том, как Россия училась создавать собственные породы лошадей.

24 октября 1776 года граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский, брат фаворита императрицы и один из руководителей дворцового переворота 1762 года, основал в Воронежской губернии Хреновской конный завод. Именно эта дата считается точкой отсчёта его 250-летней истории. Двести пятьдесят лет спустя завод остаётся действующим предприятием.

В этом, пожалуй, и заключается главный феномен Хренового. Двести пятьдесят лет назад здесь начинался эксперимент одного человека, а сегодня его результатом остаются живая порода, действующее хозяйство, школа, музей и целый мир людей, для которых лошадь — не музейный экспонат и не красивый символ, а ежедневная работа.

Архитектура, построенная для лошадей

В Хреновом первое впечатление связано даже не с лошадьми. Оно связано с масштабом пространства. Арки, башни, старые стены, манежи, деревья и сама геометрия комплекса создают ощущение, будто перед тобой не сельскохозяйственное предприятие, а специально построенный город для лошадей.

После смерти Орлова дело продолжил Василий Иванович Шишкин — бывший крепостной, ставший выдающимся коннозаводчиком. В 1811 году он возглавил завод и продолжил работу над орловской породой. При Шишкине совершенствовались система отбора и подбора, работа с родословными, закреплялись качества породы. С этим же временем связано создание архитектурного ансамбля Хренового.

В 1810–1818 годах здесь возник грандиозный комплекс, связанный с именем Доменико Жилярди. Конюшни, манежи, служебные и жилые здания, внутренние дворы и система проездов складывались в единый организм. Комплекс протянулся более чем на пять километров; стены конюшен достигают примерно 90 сантиметров, а площадь крыш оценивается примерно в 4,5 гектара.

Главные сооружения образуют огромный замкнутый прямоугольник с внутренним двором, в центре которого расположен манеж. Всё здесь подчинено движению лошадей и работе завода.

И в этом одна из главных особенностей Хренового: исторический памятник не отделён от производства. Старые стены продолжают выполнять первоначальную функцию. В них по-прежнему живут лошади, работают люди, звучат шаги и ржание.

Ансамбль был взят под государственную охрану ещё в советское время как памятник архитектуры и русского зодчества. Сегодня он становится одновременно историческим и туристическим ресурсом Бобровского района.

Ежегодно Хреновской конный завод посещают более 15 тысяч человек со всей России. Люди приезжают посмотреть музей, старинные конюшни, познакомиться с историей орловского рысака, увидеть лошадей и работу школы. И это тот редкий случай, когда туристический объект не пришлось создавать искусственно: сама история здесь продолжает работать.

Как создавалась русская лошадь

Орлов пришёл в Хреновое с замыслом, который для XVIII века выглядел почти невероятным. Он хотел получить лошадь, соединившую красоту и сухость арабского скакуна, силу западноевропейских пород, выносливость и, главное, устойчивую резвую рысь. Для этого использовались арабские, датские, голландские, мекленбургские и другие линии.

У истоков этой истории стоял Сметанка — знаменитый арабский жеребец, приобретённый Орловым на Востоке. Но настоящим родоначальником орловского рысака стал другой конь — Барс I, родившийся в 1784 году. Именно его потомство оказалось настолько удачным, что линия Барса на многие поколения определила развитие породы. По мужской линии современные орловские рысаки восходят к двум его сыновьям — Любезному I и Лебедю I.

В Хреновом не просто разводили лошадей. Здесь создавали породу — поколение за поколением отбирая животных по экстерьеру, выносливости, резвости и качеству потомства. По сути, складывалась отечественная школа селекции.

История Хренового никогда не была прямой линией от успеха к успеху. В 1830-е годы управление оказалось менее успешным, поголовье сокращалось, часть лошадей теряла породность. В 1845 году графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская продала завод государству за 6,5 млн рублей ассигнациями. Начался почти полуторавековой государственный период. Государство постепенно превратило Хреновое в один из главных центров отечественного коннозаводства. Здесь не только сохраняли породных лошадей, но и готовили специалистов.

В 1881 году по инициативе главноуправляющего государственным коннозаводством Иллариона Воронцова-Дашкова была учреждена Хреновская школа наездников, первый набор состоялся в 1882-м. За годы существования школа подготовила более 9 тысяч наездников. Сегодня это единственное в России учебное заведение, где готовят тренеров-наездников рысистых лошадей.

Получается особая преемственность: Орлов создавал породу, Шишкин выстраивал систему её разведения, а Хреновое на протяжении поколений продолжало выращивать людей, способных с этой породой работать.

Фото: Хреновской конный завод (паблик Вконтакте)

Хреновскому заводу пришлось пережить и гораздо более страшные испытания. Первая мировая и Гражданская войны едва не уничтожили созданное поколениями. Племенных лошадей несколько раз эвакуировали. После Гражданской войны именно Хреновое стало одним из центров восстановления орловской породы. Сюда собирали уцелевших лучших представителей, в том числе из ликвидированного Прилепского конного завода. Здесь были заложены линии Улова, Ловчего и Барчука, существующие и сегодня.

В 1941 году племенное поголовье пришлось эвакуировать на Урал, в Курганскую область. Лошади оставались там до 1944 года. Работники завода сумели сохранить большую часть производящего состава и молодняка и продолжить племенную работу даже в эвакуации.

В советские десятилетия здесь продолжалась селекция, развивалась школа, формировались специалисты, создавались новые линии. Завод посещал Семён Будённый, главный красный кавалерист, — в 1924 и 1949 годах. В 1951 году открылся музей истории завода.

Рядом с племенной работой всегда шёл спорт. За 1990–1998 годы лошади завода выиграли 280 традиционных призов, пять раз брали на Московском ипподроме главный приз для орловской породы — приз Барса. В 1990-е команда Хренового заняла четвёртое место на престижных соревнованиях в американском Делавэр-парке, выступая всего с пятью лошадьми против команд, имевших по 16–18 голов. Эти результаты особенно важны на фоне того, что происходило с заводом в самой России.

Фото: Хреновской конный завод (паблик Вконтакте)

Девяностые и человек, который остался с Хреновым

Потом закончился Советский Союз. Для Хренового 1990-е оказались одним из самых опасных периодов за всю его историю. Государственная система, в которой существование конного завода было само собой разумеющимся, исчезла. Предприятие преобразовали в акционерное общество. Возник главный вопрос: кто и зачем будет содержать хозяйство, значительная часть продукции которого не может оцениваться исключительно по законам обычной коммерческой эффективности?

Конный завод вообще находится в сложном положении. Лошадь требует ежедневного ухода независимо от того, есть ли спрос на её продажу. Племенная работа длится десятилетиями. Результат селекции невозможно получить к концу финансового года. А исторические здания требуют ремонта независимо от того, насколько доходным был сезон.

В конце 1990-х положение было тяжёлым. Гигантские убытки, нехватка средств даже на содержание исторических зданий — государство после акционирования фактически сняло с себя прежнюю ответственность. Вряд ли бы Хреновской конезавод выжил, если бы в эти трудные годы за него не боролись неравнодушные люди.

Среди них — Анатолий Иванович Балбеков, много лет возглавлявший Бобровский район и в прошлом непосредственно связанный с самим конным заводом.

Его история с Хреновым началась задолго до того, как он стал главой района. В 1980 году, ещё совсем молодым человеком, Балбеков пришёл рабочим на соседний Чесменский конезавод, затем окончил Воронежский сельскохозяйственный институт, после армии вернулся в Бобровский район, работал инженером-гидротехником и председателем профкома. В 1989 году ушёл руководить колхозом «Память Кирова», а в феврале 1995-го, в самый непростой период российской экономики, возглавил Хреновской конный завод. Уже в декабре того же года жители района избрали его главой администрации.

Получается любопытная вещь: человеком, который впоследствии больше всех будет добиваться сохранения Хренового, стал не чиновник, пришедший сюда со стороны, а человек, прошедший через коневодство практически снизу — от рабочего до руководителя.

Он знал этот мир не по отчётам: знал, сколько стоит содержание лошади, сколько труда требуется от конюха, что такое племенная работа и почему нельзя одним распоряжением восстановить поголовье, если оно однажды потеряно.

Именно поэтому история Балбекова и Хренового в 1990-е оказалась связана особенно тесно. Это были годы, когда сама экономическая логика подсказывала: от неприбыльного коневодства надо избавляться. Лошадь не могла конкурировать с зерном, молоком или сахарной свёклой по простому показателю рентабельности. Племенная работа требовала денег сегодня, а её результат мог появиться через несколько поколений. При этом государственная система, десятилетиями поддерживавшая коневодство, практически исчезла.

Но Хреновской завод в те годы оставался серьёзным центром коневодства. Спортивные результаты продолжались, предприятие участвовало в международных соревнованиях, а его лошади сохраняли значение для породы.

Балбеков к тому моменту почти десятилетие был главой района. Но связь с Хреновым для него не закончилась вместе с директорским кабинетом. Скорее, она перешла в другое качество. Теперь ему приходилось защищать завод уже не как директору, отвечающему за конкретное предприятие, а как руководителю территории, для которой Хреновое было важной частью собственной идентичности. Для Бобровского района Хреновое — не просто предприятие, которое можно оценить количеством рабочих мест, налогами или оборотом. Это место, куда везут гостей, которое показывают делегациям, о котором знают далеко за пределами области. Это архитектура, история, лошади, школа, музей и туристический объект одновременно.

Поэтому Балбеков фактически оказался в ситуации, когда районному руководителю приходилось защищать то, что не укладывалось в обычную муниципальную экономику. Он добивался поддержки для коневодства, обращался к областной власти, возвращал в поле внимания заброшенные исторические объекты. В какой-то момент по его инициативе музей завода и дом графини Анны Орловой были переданы на муниципальный баланс — шаг, который позволил районным и областным властям заниматься их восстановлением.

Есть и ещё одна важная сторона этой истории. Балбеков не просто говорит о Хреновом как о памятнике прошлого. Он много лет связывает его с будущим района — с образованием, туризмом, молодёжью, конным спортом. Поэтому его отношение к заводу — не музейное по принципу «сохраним, чтобы посмотреть». Скорее, это попытка сохранить живую систему: чтобы здесь оставались лошади, специалисты, школа и люди, способные продолжить традицию.

Поэтому роль Балбекова в современной истории Хренового правильнее описывать не как роль одного «спасителя» — это было бы слишком просто для такой сложной истории, — а как роль человека, который на протяжении десятилетий не позволял региональной власти забыть: за балансом предприятия находится объект национального значения.

Фото: Коммерсантъ

Школа, туризм и будущее

Особая история внутри истории Хренового — школа наездников. Она выросла из самой логики существования завода. Ещё при Орлове здесь обучали специалистов, работавших с лошадьми. В XIX веке, когда рысистый спорт начал быстро развиваться, при заводе сформировалось полноценное государственное учебное заведение.

Сегодня это единственное в России место, где готовят тренеров-наездников рысистых лошадей. И принципиально важно, что школа находится непосредственно на территории исторического Хреновского завода. Студент учится не в абстрактной аудитории, а рядом с лошадьми, тренерами, конюхами, манежами и племенным поголовьем.

За годы существования школа подготовила более 9 тысяч наездников. Для обычного профессионального училища это просто большая цифра. Для Хренового — показатель преемственности. Здесь на протяжении многих поколений передавали не только профессию, но и особое знание о лошади: как её вырастить, почувствовать, подготовить к испытаниям, понять её характер и возможности.

В 2026 году значение школы получило новое подтверждение: к 250-летию завода открыт новый корпус, а самой школе присвоено имя Иллариона Воронцова-Дашкова.

В этом есть символика. Завод пережил имперскую Россию, революцию, Гражданскую и Великую Отечественную войны, советскую эпоху и распад СССР. Но его главная линия не оборвалась.

Сегодня на предприятии содержится более 250 лошадей, продолжается разведение орловских рысаков, ведётся работа с арабской породой и русскими тяжеловозами.

Одновременно меняется и функция самого Хренового. Оно всё заметнее становится туристическим центром. Музей, старинная архитектура, конный завод, школа и спортивные мероприятия дают возможность увидеть здесь не отдельный памятник, а целый живой исторический комплекс.

Но именно здесь возникает главный вопрос. Если смотреть на Хреновое только как на коммерческую организацию, возникает слишком простой вопрос: сколько оно зарабатывает? Если смотреть на него как на часть национального культурного и генетического наследия, вопрос становится другим: сколько стоит потерять созданную здесь породу, школу специалистов и уникальный архитектурный комплекс? Ответа в рублях тут быть не может.

Но есть факт: Хреновской конный завод пережил смену эпох, революцию, Гражданскую войну, эвакуацию, Великую Отечественную, распад СССР и экономический кризис 1990-х. И сегодня продолжает работать. Орловский рысак когда-то создавался как практическая лошадь — для дороги, экипажа, службы, соревнований. Но постепенно стал гораздо большим. Порода оказалась одним из тех редких результатов 

человеческой работы, которые переживают исходную практическую задачу. Когда исчезла необходимость в лошади как основном транспортном средстве, сама порода не исчезла. Она стала частью истории, спорта, культуры и национальной традиции русского коневодства.

Сегодня орловец нужен уже не для того, чтобы заменить автомобиль или железную дорогу. Он нужен для того, чтобы продолжалась сама линия, начатая Орловым почти два с половиной века назад. И в этом смысле Хреновое — не музей. Музей хранит прошлое. Хреновской конный завод производит будущее из прошлого.

Здесь по-прежнему рождаются лошади, чьи родословные уходят на десятки поколений назад. Здесь работают коневоды, ветеринары, селекционеры, тренеры и наездники. Здесь существует школа, выпустившая тысячи специалистов. Здесь посетитель может увидеть старинную сбрую, документы, награды и одновременно выйти во двор, где рядом с ним проходит настоящая лошадь — не экспонат, а продолжение той самой истории.

В России немного предприятий, которые могут сказать: здесь 250 лет назад начали делать то же самое, что мы делаем сегодня. И ещё меньше таких предприятий, где результат работы можно увидеть не в архивном документе и не на старой фотографии, а прямо перед собой — в движении живого существа.

Двести пятьдесят лет назад Алексей Орлов задумал новую лошадь. Двести пятьдесят лет спустя она всё ещё идёт по Хреновскому кругу. И за этим движением — огромная история России: граф Орлов и крепостной Шишкин, государственное коннозаводство и советские специалисты, эвакуация во время войны и тяжёлые девяностые, поколения наездников и коневодов, люди, которые в разные годы не позволили заводу исчезнуть.

На юбилее Алексей Гордеев сказал одну понятную, но важную вещь: «Хреновской конный завод — это национальное достояние нашей страны».

Фото: Правительство Воронежской области

Поэтому юбилей Хренового — это праздник не только одного предприятия и даже не только одной породы. Это юбилей человеческого умения сохранять созданное до себя.